Без устали и отдыха громадные металлические котлы переваривают ее в массу для выработки целлюлозы. Как бесконечная дорога, бежит бумажная лента на сетке бумагоделательной машины, навиваясь в толстые рулоны.
Глядя па громадные производственные здания Сегежского комбината, широко раскинувшегося на берегу большого водного бассейна, на асфальтированные улицы Большой Сегежи, которые застроены красивыми белыми домами с красными черепичными крышами, трудно себе представить, что еще сорок лет назад здесь была таежная глухомань. Сплошной зеленой стеной на сотни километров тянется лес. Чуть-чуть кивают своими кронами стройные медноствольные сосны, кое-где плотным частоколом словно дружина гигантских сказочных исполинов, выстроились ели. Безлюдье.
Тишина кругом. Изредка безмолвие нарушит стук неугомонного дятла да печальное ку-ку. Кругом в перемежку с болотами раскинулись дремучие боры.
Известный советский писатель М. Пришвин, некогда побывавший в этом краю непуганых птиц, писал: Беднота тут страшная.
Вид угнетающий. У каменистого берега виднеются десятка два лодок, сушатся сети на козлах и между ними копошится человек в лохмотьях; прибавить сюда группу почерневших от дождя и ветра изб и изгородей, кучку елей, скрывающих часовню,- вот и вся картина.
Так жили на Карельском острове в одной из рыбачьих деревушек Выгозерья.
Тяжелая жизнь была у жителей этого глухого и заброшенного края.
На комбинате вам покажут старую, выцветшую от времени небольшую фотографию.
На переднем плане обширная поляна, поросшая густым кустарником.
Немного в стороне видны деревенские домишки, прилепившиеся к проселочной дороге.
Лишь изредка доносились сюда отклики больших событий, которыми были так богаты тридцатые годы.
Тогда по всей стране начиналась грандиозная стройка. Это была пора великих свершений первых пятилеток.